07 Март 2007
Просмотров: 864

Голы и Голгофа, или Самарская судьба Гаджи Гаджиева (Интервью для журнала "Самарские судьбы")

Человек, с именем которого связан пока самый большой успех самарского футбола – завоевание бронзовых медалей премьер-лиги - не может быть лишним в истории нашего региона. Ни при каких политических или прочих психологических обстоятельствах. Тем паче, что футбол для Самары – особый эмоциональный космос, часть эмоционального, исторического и культурного климата. Счастливая, интригующая и драматическая судьба «Крыльев» последних трёх лет неразрывно связана с судьбой её главного тренера. Гаджи Гаджиева. Это время еще слишком горячо и актуально. В нём было много событий возвышающих, обижающих и обжигающих. Не претендуя на окончательные оценки и суждения, нам хочется поймать его в ловушку культуры и истории. Запечатлеть и сохранить. Из самых первых рук. Из самых первых уст. Именно поэтому и состоялась эта беседа. В Москве, где сейчас живёт и работает Гаджиев. И думает, постоянно думает о прошлом, настоящем и будущем. Его размышления субъективны, но искренни. И мы отлично понимаем, что о том, о чём говорит бывший главный тренер «Крыльев», могут быть диаметрально противоположные мнения. Мы хотим правды, а не скандала. Поэтому готовы выслушать всех главных героев футбольной самарской истории. А сейчас предоставляем слово ему…

 

Сергей Лейбград (С.Л.): Гаджи Муслимович, как началась ваша самарская планида, а если говорить в контексте нашего журнала, как началась самарская судьба Гаджи Гаджиева? Я отлично помню феноменальный взлёт махачкалинского «Анжи». Гаджиева тогда называют лучшим тренером России. Четвертое место. Можно даже сказать, что бронзовые медали у вас, в буквальном смысле, отняли. Очень достойное выступление в Кубке УЕФА. Что случилось потом? Почему «гордость» Дагестана рухнула почти в одночасье?..

Гаджи Гаджиев (Г.Г.): К сожалению, после очень успешного сезона внутри клубного руководства начались разногласия. Разногласия в оценке результата, разногласия в том, как же развиваться дальше. Началось соперничество за то, кому больше всего команда обязана своими успехами. Но самые болезненные разногласия касались селекционной и трансферной политики. Например, когда у многих клубов появился интерес к нашим ведущим игрокам, чья стоимость выросла после удачного сезона в разы. Я имею в виду, прежде всего, продажу Рахимича и Ранджеловича. Речь шла об их продаже в середине следующего сезона. Моя позиция заключалась в том, что игроков необходимо сохранить, а продать можно в конце сезона для того, чтобы выступить нормально. Тем более что мы дошли до финала Кубка России и в целом ряде матчей показывали очень достойный футбол. Да, и в финале Кубка мы фактически не уступили своим соперникам, проиграв лишь в серии пенальти. Однако руководство клуба посчитало, что раз платят хорошие деньги, то надо игроков продать. Что ж, у руководителей клуба есть право продавать игроков, есть право выбирать стратегию клуба. Я не стал спорить с их правом, но заявил, что такой путь бесперспективен для команды, что, в принципе, и подтвердила жизнь. Мы видим, что сегодня «Анжи» не то, что не может подняться в премьер-лигу, команда не может даже оказывать сколько-нибудь серьезной конкуренции ведущим клубам первой лиги. В профессиональном футболе есть свои законы, свои правила, которые нужно соблюдать. С которыми нужно считаться. Если вы не знаете этих правил, вам лучше этим не заниматься.

С.Л.: Когда вас позвали в «Анжи», было намерение и романтическое, и реалистическое создать настоящий клуб с серьезными амбициями. Почему руководителей и спонсоров клуба хватило всего на два года? Вам же доверяли и болельщики, и футболисты, и функционеры. Это был не просто проект частного амбициозного клуба, как в Самаре, а создание регионального, республиканского суперклуба по меркам российской провинции…

Г.Г.: В принципе, сделано было немало. Надо понимать, что такое большое дело нельзя сделать одному человеку, одному тренеру, одному президенту, одной  какой-то компании, одной группе игроков. Если будет сделано какое-то дело, то оно будет сделано случайно. Случайно соберется группа талантливых футболистов, но  просуществовать долго такая команда не сможет. Мы в 2004 году в Самаре тоже сделали дело не потому, что был Гаджиев, а потому, что была команда руководителей…

С.Л.: То есть были уже все условия, не было только Гаджиева…

Г.Г.: Во всех случаях – это общее дело, дело группы игроков, обслуживающего персонала, группы руководящего персонала. Но они все должны быть завязаны на одной цели, действовать в едином ключе. Когда этого нет, клуб не может развиваться, а если уже есть довольно приличная команда, то она не может реализовать свой потенциал. «Крылья» реализовали свой  потенциал в 2004 году исключительно благодаря тому, что была такая команда, была общность, было единство. Когда мы вначале выступали неудачно по целому ряду объективных причин, мы об этом много говорили. Нам оборону не удалось укомплектовать, был травмирован Патрик Овие, Мойзес не подъехал. В этой критической ситуации многое решила поддержка президента клуба, который приходил в команду и говорил: «Ничего ребята, мы - не спринтеры, мы – стайеры, мы все равно своего добьемся, у нас сейчас поправятся травмированные ребята, все будет нормально». В ситуации с «Анжи» тоже изначально было единство, был коллектив, который стремился к достижению результата, там тоже были свои нюансы.

С.Л.: В Самаре было многое, но ведь не было такой политической воли, как в Махачкале. «Анжи» ведь стал национальной идеей Дагестана…

Г.Г.: Политическая воля была в момент нашего старта в первой лиге. Это 1999 год, вторжение чеченских сепаратистов в Дагестан. Футбол в этой ситуации играл не только по моему мнению, но и по мнению многих жителей Дагестана, невероятно значимую и огромную роль. Если горянки в горных аулах начали говорить про «Анжи», то вы понимаете, что это означает в Дагестане, когда женщины начали на футбол ходить, когда возникла атмосфера всеобщей поддержки «Анжи». «Анжи» как национальная идея, да. Именно так. И в этой ситуации у нас не было вариантов не выиграть, мы обречены были на успех, хотя у нас была масса разных организационных проблем, но мы были едины. А вот, когда люди достигают какого-то результата, появляется желание обозначить свою персону, идет переоценка происходящего. Некоторым показалось, что всё случилось настолько легко и просто, взяли и вышли в премьер-лигу. Потом были еще разговоры про то, как бы не вылететь. А у меня была уверенность, что мы выступим нормально, потому что команда была хорошая, ребята профессионально относились к делу, год прошедший позволил нам окрепнуть в первой лиге, я абсолютно был убежден в успешном выступлении команды, а когда уже заняли 4 место…

С.Л.: Вы ведь были на волоске от «бронзы». И тут этот сомнительный матч с «Торпедо»…

Г.Г.: Матч сомнительный, да… У нас в стране таких матчей немало, когда у тебя хамским способом отбирают бронзовые медали. Что случилось, то случилось, страшное произошло потом… Тут третье, четвертое место, все равно попали в УЕФА. Могли на следующий год провести нормальный полноценный сезон, но уже после окончания сезона 2001 года стало ясно - того порыва, того стремления сделать команду еще лучше - уже нет. Началось выяснение - кто сделал результат, кто больший герой. Начали делить шкуру неубитого медведя, хотя вроде медведь-то убитый.

С.Л.: Началось соревнование за право оказаться на постаменте?..

Г.Г.: Я повторюсь, невозможно большое дело сделать одному человеку, обязательно должна быть команда, обязательно должно быть общее дело, коллектив единомышленников. Если говорить, вот мы же говорим про самарских болельщиков… То, что мы заняли третье место, это тоже их вклад. Стадион был полный, болельщики внесли свой вклад в то, что сформировалась такая  команда, ведь футболисты чувствуют отношение болельщиков, они дорожат этим, хоть и не всегда говорят об этом… Я никогда не забуду, как нас поддерживали на стадионе, на улице… Вот и у вас на «Южной трибуне» было видно доброе отношение, поддерживающее… Самара такой город, где есть очень много настоящих любителей футбола, в этом смысле Самара может конкурировать с Москвой, Питером и другими футбольными городами. А еще в Самаре есть именно та атмосфера, та аура, которую создают болельщики, создают вокруг команды, которая притягивает и футболистов тоже. Ведь они сначала едут в Самару без особой охоты, но потом с еще большей неохотой расстаются. Многие не хотят расставаться. Вспомнить того же Каряку, который говорил: «Выбросить бы куда-нибудь заграничный паспорт, чтобы его не найти, чтобы не уезжать». Он уезжать не хотел… В «Анжи» возникла та же самая ситуация. Но такое внимание болельщиков, общественности, это внимание, эти заслуги почему-то надо было делить. Почему их надо было делить, я до сих пор не понимаю. Потом уже эта линия, из которой явно проглядывала несогласованность со мной. Ну вы хотите продать игроков, согласуйте это с главным тренером, мы обсудим, найдем какие-то пути. Если вам очень необходимы средства, мы найдем какие-то пути компенсации, найдем каких-то других игроков, подготовим их, для этого, правда, нужно время, поэтому все нужно делать спокойно, понимать, что это - команда…

С.Л.: Сложный организм…

Г.Г.: Правильно, это сложный организм, это не пожарить блин на сковородке: на одной стороне подержал, перекинул, вот тебе блин или пирожок. Все надо было сделать плавно. Ушел кто-то, вместо него кого-то подготовили, приобрели нового. Ведь результаты у «Анжи» были и экономические, то есть была подготовлена группа игроков, пользующихся весьма высоким спросом. Стоимость команды увеличилась в несколько раз, и поэтому считать, что мы вновь можем купить кого-то нужного нам за ту же цену, за которую покупали Рахимича, это была цена 20 копеек, образно говоря, и чтобы он сразу сыграл так, как играет сегодняшний Рахимич, считать так нельзя, это глупо. Для новичка необходимо какое-то время, год, два, чтобы он стал игроком. Эти вроде бы простые вещи, они не воспринимались.

С.Л.: Не понимались…

Г.Г.: Не понимались, да. Поэтому мы видим этот печальный результат.

С.Л.: В «Крыльях» была похожая ситуация. Были болельщики, был президент, был тренер, было единство, были бронзовые награды. Но политика была всё-таки в стороне. Когда команда оказалась в сложном положении, президент клуба и губернатор не нашли общего языка, и команда едва не рухнула. Ощущение, что в «Анжи» политической воли было больше, была не просто команда, коммерческое предприятие, а еще команда Махачкалы, всего Дагестана. Оттого и поразительно, что команда вот так рухнула на самом взлете. Гаджи Муслимович, а как появилась у вас на горизонте Самара? Почему Герман Ткаченко пригласил именно вас? Насколько сложным было ваше вхождение в «Крылья»?

Г.Г.: Это было, я бы не сказал, что сложно. Герман Владимирович позвонил мне, сказал, что заканчивается контракт у Тарханова в конце сезона, он бы хотел, чтобы по окончании контракта у Тарханова команду возглавил я. Я ему ответил, что давайте поговорим об этом чуть попозже, я в этот момент чувствовал себя не очень хорошо, болел, я сказал, давайте посмотрим сначала, переболею… Потом поговорим.

С.Л.: Он вас уже знал, почему он позвонил именно вам?

Г.Г.: Он лично со мной не был знаком, вернее был знаком шапочно, когда «Крылья» проиграли нам в Кубке… Знакомство было поверхностным, мы встретились после игры, «Крылья» проиграли на Кубок России «Анжи» в Махачкале по пенальти, мы перекинулись несколькими фразами, мыслями. Как мне потом стало известно, Ткаченко со специалистами и своими помощниками достаточно долго обсуждал разные кандидатуры, мне сложно сказать, почему остановили свой выбор на мне. Потом уже ближе к концу сезона Ткаченко позвонил еще один раз, спросил, какие у меня намерения, соглашусь ли я приехать в Самару? Я сказал надо поговорить, прежде чем отвечать на этот вопрос. Мы встретились в Москве, поговорили, один раз встретились, второй раз встретились.

С.Л.: Вы понравились друг другу сразу?..

Г.Г.: Видно было, что, во-первых, он хорошо знает свою часть работы, видно было, что игра, часть его души, он - неслучайный человек в футболе, ставит достаточно серьезные задачи. То есть футбол, в определенной степени, это цель его, а не средство для чего-то… околофутбольного… После окончания игры с «Ротором», Анжи играл с ним в Кубке, я из Волгограда полетел в Самару, где «Крылья» должны были проводить кубковый матч с «Зенитом».

С.Л.: Мне показалось, что за эти три года вы так сблизились с «Крыльями», я под «Крыльями» имею в виду и команду, и болельщиков, и атмосферу. А как было сначала?

Г.Г.: Сложности, конечно, были. Такой приход нельзя считать простым, даже если он протекает спокойно. Потому что новая команда, новые люди, новое окружение вне команды. В тот момент отношение ко мне болельщиков «Анжи» было очень теплое, но нельзя было считать, что точно также обязаны к тебе относиться болельщики другого клуба, то есть уважение, авторитет нужно заслуживать работой, какими-то своими поступками. Конечно, были определенные сложности, я бы не сказал, что они были какими-то глобальными, эти проблемы. Поддержка в этих ситуациях очень важна, поддержка руководства клуба. Если нет поддержки руководства клуба, то ситуация может стать очень сложной, критической, можно сказать, во взаимоотношениях с новыми  футболистами, но так как была поддержка со стороны руководства клуба, то, конечно, входить в команду, гораздо проще.

С.Л.: В 2004 году вы взаимодействовали только с Ткаченко, фигура губернатора присутствовала в процессе становления или клуб был отдельным организмом?

Г.Г.: Губернатора я за все это время видел, может быть, один раз, может быть два, может быть, три раза. Я не имею в виду буквально, так на расстоянии видел не однажды, а непосредственно рядом с собой я его практически не видел. Но это, наверное, в силу моего характера, я никогда не стремлюсь быть рядом с первыми людьми области или региона, если в этом не возникает какая-то необходимость для команды, как было в 2005 году. Я обратился тогда к губернатору, когда футболисты находились в подавленном, растерянном, как бы это лучше сказать…

С.Л.: В тревожном…

Г.Г.: В тревожном состоянии. Человеку нужно знать, что его ждет завтра, понимаете, он не должен быть в непонятном, подвешенном положении, он должен конкретно знать, что его ждет завтра, что его ждет и послезавтра даже. Если этого нет, тяжело сохранять коллектив, поэтому я и попросился на встречу с губернатором. Меня волновал один вопрос, как он относится к команде, будет ли команда существовать или она будет сниматься с розыгрыша, потому что об этом ходили разговоры, говорили, что нет денег для того, чтобы закончить чемпионат. Но губернатор ответил, что команда нужна области. Тогда я сказал, что надо прийти в команду и сказать это ребятам. Я, конечно, ваши слова доведу до сведения, спасибо вам за такую поддержку, но я думаю, что это поможет команде, и лучше было бы, если бы вы сами пришли и сами сказали это футболистам. Он пришел в команду, сказал футболистам, что команда Самаре нужна, что мы не оставим команду, поддержим ее. Вот это был, можно сказать, единственный такой случай, когда я общался с губернатором. Может быть, здесь была какая-то ошибка, может быть, нужно было и дальше поддерживать отношения для того, чтобы первое лицо области знало, какие события происходят в команде, чтобы информация не шла только с одной стороны…

С.Л.: Когда команде вручали бронзовые медали, губернатор поздравлял вас? На церемонии в МТЛ-Арене всех кольнуло, что губернатор не пришёл. Ведь футбол - центральная часть эмоциональной жизни города… Хотя, возможно, в тот момент он не мог присутствовать на церемонии…

Г.Г.: Ему надо было, с моей точки зрения, быть выше личных отношений с Германом. Потому что команду хоть и содержал Герман, мы не могли сказать, что это команда только Германа, я продолжаю говорить о том, что такого не может быть в «Крыльях». Даже если кто-то конкретно будет финансировать клуб, нельзя будет сказать, что команда принадлежит только этому человеку. «Крылья» принадлежат самарцам, «Крылья» принадлежат тем болельщикам, которые на протяжении десятков лет так страстно переживают за эту команду. То есть не только им, но и им тоже, понимаете. Поэтому считать, что Герман занимается этой командой, а у меня с Германом нет отношений, и я не пойду в команду поздравлять или не приду в команду, не стоило. Я думаю, надо быть выше, надо быть над этим, выше этих отношений с каким-то конкретным лицом.

С.Л.: Гаджи Муслимович, когда произошла эта грустная история в конце прошлого года, из уст Александра Барановского звучали слова о неких невыполненных задачах. А когда вы встречались с Германом Ткаченко накануне «бронзового» сезона, вам была поставлена конкретная задача и, соответственно, давались ли гарантии создания необходимых для этого условий?

Г.Г.: Мы, в принципе, изначально договорились не афишировать своих намерений, но в тоже время для себя определили, что мы должны бороться за медали и, конечно, под это  надо было решить несколько вопросов и самому Ткаченко. Всех вопросов ему, к сожалению, не удалось решить из-за недостатка средств. Часть задач не удалось решить, поэтому несколько пунктов из моего контракта были убраны. Но, несмотря на это, мы для себя по-прежнему оставляли задачу выиграть медали, потому что понимали, что даже в этой непростой ситуации, если мы сможем максимально использовать потенциал команды, то такого результата можно достигнуть. Что же касается задач на сезон 2006 года – не ставил Барановский никаких задач при подписании контракта. Он говорил: главное – исправить финансовое положение и выступить лучше, чем в 2005 году. Я думаю, что мы выступили лучше.

С.Л.: Честно признаюсь, когда вы только пришли, у меня было настороженное отношение к вам. Тарханов строил атакующую, комбинационную игру, не вполне надежную, чуть авантюристическую, но, тем не менее, очень зрелищную. Потом я помню, когда «Крылья» в начале сезона 2004 года проиграли 2:5 московскому «Торпедо», несмотря на сам факт поражения, мне стало ясно, что команда будет играть, несколько иначе, но самозабвенно, получая и доставляя удовольствие от футбола. Как вы относились к сделанному Тархановым и насколько радикально меняли игровой почерк команды?

Г.Г.: У меня есть представления о том, что определяет результат игры, я сам достаточно длительное время изучал эту проблему, плюс к этому есть достаточно большой опыт практической работы и личной, самостоятельной работы с такими, можно сказать, крупнейшими специалистами, как Лобановский Валерий Васильевич, Базилевич Олег Петрович, Морозов Юрий. То есть, у меня есть ясные представления о том, что такое организм футболиста, какая должна быть модель футболиста того или иного амплуа, есть представление о том, какая должна быть модель командной игры и есть реальные сведения о том, что такое адаптация футболиста к нагрузкам, как она происходит, каковы закономерности этой адаптации. Исходя из этих вещей, базируясь на этих вещах, и строится подготовка команды лично мной. То есть во главе угла, конечно, сама игра. Важнее всего понимать, что такое игра, каковы ее закономерности, какие факторы определяют результат игры и с помощью каких методов нужно развивать футболиста, тренировать  команду для того, чтобы она смогла реализовать свой потенциал в игре. И я прежде, чем прийти в «Крылья», просмотрел много матчей с их участием… Да, нужно еще, конечно, знать и тот коллектив, который принимаешь, нужно, как медики говорят, установить диагноз, нужно оценить….

С.Л.: Природу этого объекта.  

Г.Г.: Вот именно, природу этого объекта… Я посмотрел немало игр команды, кассеты, статистику, но сказать, что нам удалось за подготовительный период решить все задачи или почти все задачи, я бы так не сказал. Мы все-таки не смогли многие вопросы за этот период решить. Первое, это, конечно же, у нас не было сначала игроков обороны – Мойзеса и Патрика Овие, в обороне играли Омари Тетрадзе и Ковба. Я думаю, что те шаги, которые принимались для сплочения команды, для создания коллектива единомышленников, который нельзя уже было бы назвать «мягкими игрушками», за этот период еще не до конца были сделаны. Но кое-что удалось сразу. Я помню несколько собраний, которые мы проводили, помню выступления там футболистов, Соузы, в частности, помню выступление Тихонова. Уже видны были зачатки того, что эта группа игроков сможет стать достаточно сплоченным коллективом, такое ощущение было. Я почему говорю - группа игроков, потому что считаю, что результат 2003 года он ниже был возможностей этой команды, команда заняла девятое место, а до этого она дважды выигрывала пятое место. Пятое место, я считаю, достижение «Крыльев», я считаю эти годы работы хорошими, возможно, без этих пятых мест не было бы и третьего места. Это все надо оценивать в совокупности, надо как-то так, ну что ли, зрело смотреть, не паниковать. Ну, девятое место, а до этого было два года пятое…

С.Л.: В какой момент вы поняли, что у вас получается, у команды появляется органическая, эффективная игра?

Г.Г.: Мы на сборах обыграли ПСВ-Эйндховен, там было видно, что мы имеем определенный потенциал. И нам нужно, чтобы просто все игроки заняли свои позиции. И еще один момент, когда мы изначально проигрывали ЦСКА, причем проигрывали и по игре, и по результату, но во втором тайме переломили ход матча, и Ковба сравнял счёт. Я считаю, что второй тайм мы выглядели уже, по крайней мере, не хуже ЦСКА. Вот такая игра, которая вначале у тебя вроде не получилась, а потом ты находишь в себе силы и возможности исполнительского мастерства для того, чтобы изменить ход игры в свою пользу, даёт основания говорить, что можно ждать будущей хорошей игры.

С.Л.: А феноменальная игра Каряки в том сезоне - это тоже  результат многих факторов. И психологии, и атмосферы, и командного духа, и тренерского отношения…

Г.Г.: Конечно…

С.Л.: Я это к чему говорю. Насколько, в этом смысле, при построении четкой командной модели, вы доверяли игрокам, их индивидуальным и импровизационным возможностям?

Г.Г.: Я, безусловно, за хорошо организованную, сбалансированную, дисциплинированную игру. Но я точно так же хорошо понимаю, что рассчитать все ходы в футболе или почти все ходы в футболе, как это в шахматах делается, в нашей игре по крайней мере на ближайшие 20-30 лет не представляется возможным, то есть плюс к этому есть некоторые вещи, которые игроки лучше чувствуют, находясь на поле, чем то, что может сказать им тренер. Если тренер это понимает, то он в принципе должен не только учить игроков, но и должен учиться у игроков сам. Когда те играют, он должен находить в их игре вещи, которые на сегодняшний день тренер еще не совсем хорошо понимает. То есть, если я даю задание игроку, он выполняет это задание, но при этом привносит какой-то свой элемент творчества, я должен этим пользоваться, я должен не ограничивать его в творчестве, а, наоборот, должен искать в его творчестве то позитивное, что помогает команде. Если же там не творчество, а анархия, то игроку надо сделать замечание, а если он действует в соответствии с какими-то  общими рамками, свободными достаточно, но в то же время проявляет свои какие-то качества, то здесь, конечно же, как можно, например, того же Тихонова ограничить или особенно Соузу. Им нужно создать условия для того, чтобы они реализовали свой потенциал. То же самое мы пытались сделать для Каряки и Анюкова. Не сразу пришло такое взаимопонимание, я помню одно из выступлений Анюкова в самом начале сезона, когда он говорил, что тренер вроде бы ему не дает задание атаковать или, еще хуже, запрещает. Я потом поговорил с Сашей, я ему говорю, есть некоторые общепринятые вещи, ты футболист достаточно высокого класса, ты слышал от меня, что я когда-нибудь ограничивал тебя, чтобы ты не бежал вперед, нет, не слышал, а что не запрещено - все можно. Гораздо проще формулировать часть запретов, их меньше, это нельзя - первое, это нельзя - второе, это нельзя - третье. 

С.Л.: Как в поэзии. Какими бывают плохие стихи – можно сказать точно, а вот гениальные – непредсказуемы…

Г.Г.: Да, правильно, вы говорили про Каряку, но я хочу сказать про Анюкова - ведь он тоже раскрылся полностью в том сезоне, стал полноценным игроком сборной, я считаю, что он провел сезон очень хорошо. И не случайно, что в решающем матче именно Анюков забил гол, это не было случайностью. Он большую часть сезона провел именно так – агрессивно и с большим объемом движения, умелыми своевременными подключениями в атаку.

С.Л.: А что случилось с Катаньей? Я помню, вначале сезона в матче сборной легионеров со сборной России он действовал технично, делал точные передачи, обыгрывал соперников. А в «Крыльях» так и не заиграл...

Г.Г.: Он не только в «Крыльях» не заиграл, он и после не заиграл. Дело в том, что, мне кажется, само приглашение Катаньи больше было рассчитано на пиар… Может быть, в этом был свой смысл. Я не особо хорошо разбираюсь в этом искусстве, поэтому не могу судить. Чувствовалось, что он футболист с такими достаточно серьезными ограничениями на данный период времени, что лучшие его годы уже позади, а те два года, которые он либо не играл, либо играл неизвестно где, они, конечно, усугубили ситуацию.

С.Л.: То есть он уже пришел как бывший игрок.

Г.Г.: Абсолютно верно, он пришел как бывший игрок. Те, кто советовал Герману приобрести этого игрока, говорили, что проблем не будет, не разрешали ему участвовать в просмотре, мол, это такой игрок, что его просматривать оскорбительно, такому игроку унизительно участвовать в просмотре. Он не был у нас ни на одной тренировке.

С.Л.: Купили имя…

Г.Г.: Но раз деньги вложены, надо приложить усилия для того, чтобы реанимировать его. Такие попытки были, пробовали его, давали сыграть, в самом начале ставили, тогда открытие сезона было, он пенальти забил «Сатурну»…

С.Л.: Гаджи Муслимович, самый болезненный момент того сезона – финал Кубка России с «Тереком». Сейчас уже время прошло, вы могли бы деконструировать мифы, все эти фантазии и истерики вокруг того матча. Тогда ходили слухи, что «Крылья» отдали эту победу, поменяли ее на бронзовые медали…

Г.Г.: Что значит, отдали или поменяли?

С.Л.: Говорилось, что было политическое давление, об этом стали говорить особенно после того, как тренеров и игроков «Терека» после финала принял президент страны…

Г.Г.: Я спрашиваю ведь почему… Потому что я об этом, действительно, ничего не знал. После финала я сказал футболистам, что в поражении, в основном, моя вина. Мы при всех ситуациях не должны были бы проиграть эту игру, если бы я по-другому провел эту игру. Я извинился перед ребятами, ушел и дней десять-пятнадцать никакую литературу не читал, на звонки не отвечал и телевизор не смотрел.

С.Л.: Было очень больно?..

Г.Г.: Ну, конечно, трудно передаваемое ощущение, когда ты понимаешь, что твоя команда сильнее, и она не смогла реализовать свой потенциал в этой игре. Одна вот такая нелепая ошибка, она бы тоже не произошла, если бы нам в перерыве не пришлось заменить Патрика Овие, в центре у нас произошел этот сбой. А говорят так потому, что мы находимся в такой сфере деятельности, где все время что-то происходит. Футбол на виду и события, которые происходят в нем, они волнуют людей, люди переживают, пытаются найти какие-то свои пути объяснения сложившейся ситуации. Я думаю, что реально мы проиграли по чисто спортивным причинам, и о каких-то других причинах я лично не знаю. Мне не надо было менять Тихонова. Или сразу надо было поставить Виноградова. Или уже не менять Андрея. Но мне показалось, что замена увеличит командную скорость… Что же касается всех этих нелепых слухов, то если и было какое-то обсуждение этих всех проблем, то без меня… Лично на меня не было никакого политического давления, вообще со мной об этом никто не заговаривал даже. Да и как можно сделать так, чтобы дать третье место за проигрыш в финале? Мы все хотели, может быть, первое место. Если бы у нас были бы решены некоторые проблемы комплектования состава, если бы мы не испытывали тех финансовых проблем, которые испытывали, нас бы и в Перми судили по-другому. У нас вдруг выпадал из обоймы кто-то из игроков, Пошкус выпадал, он у нас был единственным форвардом, второго форварда не было. Когда Пошкус у нас по восемь игр не участвовал, нам вообще тяжело было, надо было забивать. Находили решения - то Коромана ставили, то Виноградова ставили вперед. В конце концов, я не знаю ни одной команды, которая согласилась бы отдать свое третье место ради того, чтобы...

С.Л: Такие ситуации для кино…

Г.Г: Да, это для кино… Если предположить, что «Терек» забил бы не в конце игры, а в первом тайме, в середине второго тайма, счет был бы другой. Все-таки, где-то подспудно при счете «ноль – ноль» было внутри ощущение, что сейчас время закончится… А в чемпионате мы какой-то период претендовали даже на первое место… Но проиграли три игры – «Спартаку», после паузы «Зениту» и «Шиннику». И с «Зенитом», и с «Шинником», в принципе, матчи были наши…

С.Л.: Каряка не забил «Зениту» пенальти…

Г.Г.: Да, вероятность нашей победы в этих двух матчах была выше, но это футбол. Такие события достаточно часто происходят в этой игре. Важно, мне кажется, другое. Важно, что в этой ситуации, в 2004 году, в отличие от 2006 года, команда осталась командой, не команда футболистов, а команда руководителей, она не распалась… Ты сам участник процесса, ты несешь такую же ответственность за происходящее, находишься не в стороне где-то. Именно это определило, что концовку мы провели достаточно неплохо,  в конце концов, выиграли у «Рубина», «Сатурна», с ЦСКА вничью сыграли.

С.Л.: С «Ротором» создали сорок голевых моментов, а в итоге они забили сами себе после навеса Соузы. С этого момента мне показалось, что медали обязательно будут…

Г.Г.: Как можно охарактеризовать тот матч? Столько чистых моментов не использовали, с хороших выгодных позиций не забивали… Это футбол.

С.Л.: А потом наступил следующий год, тяжелый, страшный и, как ни странно, счастливый. Вы говорили, что четырнадцатое место в 2005 году оказалось едва ли не выше третьего места в 2004-м…

Г.Г.: Да, я так считаю…

С.Л.: Вы понимали, как это произошло, что заканчивается финансирование?

Г.Г.: Симптомы кризиса, конечно, уже ощущались поздней осенью 2004 года. Но Ткаченко предпринимал какие-то попытки для того, чтобы найти выход из этой ситуации…

С.Л.: Приходил в Губернскую думу…

Г.Г.: Он делал много попыток, но у него это не получалось. А информация о том, что в этом году команда может покинуть премьер-лигу для меня оказалась сумасшедшей, непонятной, возмутительной вещью! Она меня возмутила. Как команда, занявшая третье место, должна в этом году вылететь?! Первый раз эту информацию я услышал в феврале-марте. Это говорили люди, которые были неплохо информированы о том, как обстоят финансовые дела в команде. Герман Владимирович в этой ситуации считал важным сохранять трудности в тайне, переживать и переносить их самому. Не знаю насколько это правильно, может быть, лучше было бы поделиться с командой. В команде к нему было всегда положительное отношение со стороны футболистов, и в трудные минуты, когда он задерживал день выплаты, они его прекрасно понимали и поддерживали, никто из них никогда никуда не жаловался…

С.Л.: Вот это очень удивительно. Сейчас официальные лица в губернии говорят, что Ткаченко создал финансовую пирамиду, едва ли не обманул всех, но при этом не вы, никто из игроков не сказали и не говорят до сих пор ни одного плохого слова про него. Почему со всеми, кого он приглашал, с кем дружил, он сохранил человеческие отношения? Ведь так не бывает, если я вас обманул, мы дружить потом не можем, так не бывает...

Г.Г.: У всех с ним остались нормальные отношения, потому что Герман умел брать часть ответственности на себя, умел отвечать за это, умел, когда надо, сказать, извините, главное, наверное, в том, что все понимали, что это его, он свое отдает. Своё, может, не всегда в буквальном смысле, но это точно не бюджетные деньги. А потом было видно, что он искренне заинтересован в результате, а результат - общее дело, он заинтересован в достижении общего успеха.

С.Л.: Почему губернские власти не захотели помочь команде в тот момент? До распродажи игроков…

Г.Г.: Я думаю, что причина – простая, там не было отношений между губернатором и Ткаченко. И в этой ситуации ждать поддержки губернии не приходилось.

С.Л.: И всё-таки, в происшедшем очевидна вина Германа Ткаченко. В чём она, на ваш взгляд?

Г.Г.: Я думаю, что правильнее было бы, если он раньше бы об этом сказал… Ребята к нему хорошо относились, мы же это подчеркнули, он на доверие мог ответить им своим доверием, он бы сказал, как на самом деле, пусть не всё, но основные моменты…

С.Л.: Предупредить. Чтобы они могли заранее защититься…

Г.Г.: Да, правильно, если бы такая информация пришла чуть пораньше, была бы возможность какой-то перестройки, мне кажется, была возможность, заранее немножко подготовиться. Мы видим, допустим, результат Нальчика в прошлом году или того же «Анжи», там игроки приобретались за совсем небольшие деньги… У «Крыльев» была возможность, мне кажется, чуть-чуть разгрузить ведомость свою за счет того, что каких-то игроков отпустить, а кем-то из не дорогостоящих закрыть эти позиции, тогда бы сезон прошел более ровно.

С.Л.: Вы остались тогда. Была ли вероятность, что Гаджи Гаджиев уйдет из команды…

Г.Г.: Не было такой вероятности!

С.Л.: Почему?

Г.Г.: Там же оставались футболисты, оставались болельщики…

С.Л.: У вас до сих пор свежа обида за то, как с вами расстались в прошлом году?

Г.Г.: Обида - это не то слово. Я возмущен некоторыми заявлениями, которые иногда звучали и звучат. Я возмущен ложью, я ее не терплю, я не переношу фальсификации фактов. Обиды нет, возмущение есть.

С.Л.: Вернёмся в 2005 год. А на игроков, ведь кто-то мог дольше задержаться в команде, не так быстро уйти, есть обида?

Г.Г.: Когда ребята уходили, я сам сказал, каждый из вас вправе принять решение, вы профессиональные футболисты, вам уже по несколько месяцев не платят зарплату, вы вправе не приходить на тренировки, вы вправе ставить вопрос перед клубом так, как вы должны его ставить…

С.Л.: Как есть на самом деле…           

Г.Г.: Как есть на самом деле… Но если вы приходите на тренировку, здесь не должно быть обсуждения этих вопросов и унылого настроения, чтобы была такая же профессиональная подготовка, как была и прежде. Если вы хотите обсуждать эти вопросы, решать эти вопросы, то идите к руководству клуба, там занимайтесь этим, а здесь футбольное поле, подготовка к играм конкретным…

С.Л.: Я помню, что с Короманом были какие-то сложности…

Г.Г.: Да, там, во время одной из тренировок, когда были не такие простые упражнения, когда было тяжеловато, усталость подкрадывалась, Короман сказал, что все можно было бы делать, но где деньги? А где зарплата? Я ему сказал, что нет никаких проблем, ты можешь уйти с тренировки, он не ушел, он остался, завершил ее до конца. Но в последующем, он один или два раза отпрашивался  у меня с тренировки, с командной. Говорил: «Можно я сам побегаю по горке, у меня нет такого большого желания тренироваться. Я ему сказал: «Иди, побегай».

С.Л.: Александр Анюков мог остаться? Сообщалось, что ему готовы предложить любой контракт, чтобы он остался…

Г.Г.: Анюков - молодой парень, он, в принципе, исходил из желания попасть в клуб, где нет таких проблем, его можно понять, можно понять эту ситуацию. Можно соглашаться, можно не соглашаться с ним, если ему примерно те же деньги предлагали. Я, правда, не очень хорошо понимаю, как ему могли предлагать такие же деньги, как в «Зените»…

С.Л.: Представитель областной администрации говорил об этом…

Г.Г.: Как я понимаю, решающее значение имело то, что Анюков не захотел работать с вновь прибывшим руководством.

С.Л.: Может быть, климат, атмосфера в команде стали гнетущими?..

Г.Г.: Климат, атмосфера были нормальные даже в этой трудной ситуации. У нас много чего не было… В столовую придешь, а там морковка да капуста, да лук, да бульон какой-нибудь. Но климат в команде даже тогда был хороший…

С.Л.: Перед самым уходом Ткаченко появилась информация о том, что на базе клуба работают сотрудники отдела по борьбе с организованной преступностью. Игроки тоже видели их?

Г.Г.: Да, были сотрудники органов.

С.Л.: И всё-таки, как удалось остаться в премьер-лиге, ведь ушло сразу десять игроков основного состава?

Г.Г.: Я думаю, что формула «Третье место сверху было легче достигнуть, чем третье место с конца» - недалека от истины. Когда мы взяли бронзу, мы прошли какой-то период, сложный, когда у нас не хватало игроков, а потом, когда уже командная игра была поставлена, каждый понимал что он должен делать, тот или иной момент были отработаны и на тренировке, и в игре. Многие действия больше доставляли радости, чем огорчений. Конечно, такая работа гораздо менее тяжелая, чем та работа, когда тебе приходится заниматься, по существу, рутинными действиями. Ты постоянно должен концентрировать свое внимание не только на тренировке, но и на настроении  каждого футболиста. Ты должен с каждым футболистом поддерживать отношения, разговаривать, убеждать его в том, что это фактически единственный способ для него и для команды, чтобы сохранить свое лицо, свой профессиональный статус. Это сделать сложнее. Убедить футболистов в том, что вы можете занять высокое место, проще. Мы должны быть для этого организованными, мы должны быть для этого дисциплинированными, ответственными, играть с предельной отдачей, это не настолько тяжело, насколько тяжело объяснить футболистам, что тебе не платят четыре месяца денег, а ты должен тренироваться изо всех сил и должен выполнять все требования. На самом деле, это сделать намного сложнее.

С.Л.: Это правда, что порой приходилось самим, вам и футболистам, в частности, Гусину, даже покупать продукты питания и оплачивать работу обслуживающего персонала?

Г.Г.: Да, такое бывало, мы складывали какие-то средства, чтобы на кухне было, что поесть.

С.Л.: В тот момент у вас было взаимопонимание с Александром Петровичем Барановским? Могли ли вы уже тогда предвидеть, как с вами расстанутся в 2006 году?

Г.Г.: Я мог предвидеть, что так закончится, но не в тот момент конкретно. В тот момент, в принципе, я не думал, что будет на следующий год. А тогда, если помните, возникла ситуация с приглашением тренера из «Пахтакора». Это была такая глупая идея, я не знаю, от кого она исходила. Как можно было в этой ситуации менять тренера? Это значит, люди просто не владели ситуацией, не имели информации… Цели имели какие-то, но должны были понимать, что должны в итоги решить главную задачу - сохранить команду, они ведь для этого пришли. Метод, выбранный ими, был ошибочным, это все происходило, по моему мнению, по очень простой причине. По причине плохого понимания, что такое профессиональный футбол, профессиональная команда. Если бы было нормальное представление об этом, то тогда такие попытки даже бы не возникали.

С.Л.: Барановский объяснил, что он боялся, а вдруг уйдет Гаджиев.

Г.Г.: Это ложь… Это было желание, инициированное спортивным директором Шамхановым. Барановский слушает Шамханова, находится под его влиянием, считает, что он большой специалист в этом деле. А тот сам заблуждался и в заблуждение вводил Барановского. Ведь очевидно, мы же все взвесили, команда завоевала высокое место накануне, в трудной ситуации коллектив сохранился, появился новый настоящий капитан, сделали новую команду. Нельзя в это время делать резких движений…

С.Л.: Команда медленно начала выздоравливать…

Г.Г.: Да, начала выздоравливать, появился свой костяк. Андрей Гусин его возглавил. В этой ситуации любой человек, который понимает, что такое профессиональная футбольная команда, не стал бы ставить эти вопросы, он бы дождался конца сезона… Помню, я был в здании администрации в клубе, ко мне подошли Гусин и Карен Дохоян и показали вырезку из Интернета о приглашении тренера «Пахтакора». Гаджи Муслимович, вы видели это? Я посмотрел, читать не стал, я говорю, что в принципе знаю об этом. Они говорят, и какова была ваша реакция? Я позвонил Барановскому, он сказал, что этого ничего нет. Они говорят, ну как же нет, когда вы звонили Барановскому? Я звонил Барановскому недели две назад… Мы сидели в зале администрации, в холле здания администрации. Потом они, оказывается, пошли к Барановскому и стали ему говорить, что не делайте глупостей. Он сказал, что у него нет ничего этого в планах, что этого не будет. Я думаю, что в тот момент, это сыграло определенную роль, может быть, и пресса тоже помогла не совершить этого…

С.Л.: А кто, помимо вас и игроков, сыграл решающую роль в спасении команды?

Г.Г.: Я уже говорил, очень помог приход в команду губернатора. Надо сказать большое спасибо Юрию Коноплеву, оказавшему серьёзную финансовую помощь. Коноплёв создал отличную футбольную школу в Приморском и готов был серьёзно помогать «Крыльям». Но потом у него не сложилось с губернатором и с Барановским.

С.Л.: Главным эмоциональным, эстетическим событием того лета стала домашняя победа в Кубке УЕФА над «АЗ». Талант Бабы Адаму, самоотверженность и кураж всей команды. Как это стало возможно в той ситуации?!

Г.Г.: Свою роль, конечно, сыграл и тот эмоциональный фон, который создает турнир УЕФА, желание игроков доказать, что они настоящие футболисты… Потолок, который является пределом моих, твоих, ваших возможностей, почувствовать его всегда очень сложно. Неслучайно признано, что человек реализует свой потенциал далеко не полностью, в частности, возможности нашей памяти, возможности нашего мозга, они же уникальны. Конечно, всегда ведется разговор с футболистами о стремлении достичь какого-то эталонного для себя результата, эталонной для себя игры. Для этого должны совпасть многие факторы. Вы вот пишите, вы поэт. Пушкин тоже написал, допустим, «Евгения Онегина» в какое-то совершенно определенное время. То есть нужно, чтобы совпало и вдохновение и дар, и всё остальное… У нас тогда совпало. И, конечно, поддержка болельщиков… В тот момент это все совпало, поэтому и родился такой матч. Он, в принципе, свидетельствовал, что у нас есть здоровый коллектив, что нужно правильно управлять процессом для того, чтобы этот коллектив раскрылся полностью и выступал более стабильно. На первой стадии нам это частично удалось сделать. Нельзя  сказать, что мы сделали серьезные приобретения в 2006 году, но нормальные приобретения сделали. Первую часть чемпионата прошли нормально. А вторую часть чемпионата, я считаю, мы провели бы лучше, я в этом абсолютно не сомневаюсь, потому что мы показывали в Австрии на сборах хороший футбол. Он свидетельствовал о том, что команда будет играть лучше, она должна играть лучше, гораздо лучше стали действовать в атаке, в частности. В отдельных матчах нас или засудили, или нам не повезло. С ЦСКА в Москве, они на последних минутах вырвали вничью, в Ростове у нас отняли победу, в Казани нам забили из вне игры… Со «Спартаком» и там, и там мы играли не хуже. Были и хорошие победы – над «Зенитом», над «ЦСКА» 2:0, «Амкар» обыграли 6:1.. То есть у нас были все предпосылки для того, чтобы мы на самом деле закончили сезон совсем по-другому. Но это возможно в том случае, если есть единство. Когда его нет, когда разъедают противоречия, основанные ни на чем… Ладно, было бы там, что я мешал им что-то делать, требовал чего-нибудь от них…

С.Л.: Конфликт начал разгораться после Владивостока?..

Г.Г.: Наверное, да. Если кто-то хотел, чтобы я пришёл и сказал ребятам: «Отдайте игру во Владивостоке» - то я в такие игры не играю. В российском футболе это достаточно часто случается, но я не играю в эти игры, мне этого не надо, я не хочу в них играть, я не желаю, я считаю, что это губило на протяжении нескольких лет наш футбол и продолжает губить. Если вы хотите это сделать, ну, хорошо идите, скажите это игрокам сами, вот и весь разговор…

С.Л.: Как остро проблема с договорными матчами стояла в прошлом сезоне? Столичные газеты намекали, что и «Крылья» участвовали в этих матчах…

Г.Г.: Я считаю, что реально договорные матчи существуют в российском футболе. Я считаю, что практически нет ни одной команды, которая так или иначе не участвовала бы в них. Другое дело, матчи какой-то команды могут падать на один сезон, матчи другой команды могут падать на другой сезон, можно привести клубы, которые, допустим, за сезон ни разу не участвовали в этом, или за два-три сезона ни разу не участвовали. Но все равно – когда-то в каких-то чемпионатах обязательно участвовали все, нет таких команд, которые не участвовали в этом. Я могу ошибаться, может только 90% команд. Но когда люди говорят, что у нас этого нет, или наша команда этим не занимается, то это неправда. Организаторы договорных матчей могут не действовать через тренеров. Работают с судьями, работают с игроками.

С.Л.: Как вы относитесь к обвинительным намёкам в свой адрес?

Г.Г.: Это ложь. Полная ложь. Я в таких играх не участвую. О чём и говорил руководству.

С.Л.: В прошлом году пресса подозревала в договорном счёте три матча с участием «Крыльев»: в Томске, когда вы не полетели из-за простуды, матч во Владивостоке и матч с «Лучом» в Самаре.

Г.Г.: Я ещё раз говорю, я в эти игры не играю. Я знаю, что во Владивостоке Шамханов так разозлился, что говорил Дохояну, что отвезёт его в лес. Я заявил, что так общаться с игроками недопустимо. Это и вызвало конфликт с руководством команды, он потом потихоньку разрастался, и остановить его мне, к сожалению, не удалось. Да, там ещё был некрасивый эпизод, когда не взяли с собой в самолёт нескольких болельщиков. Если были свободные места, то почему нельзя взять своих самарских болельщиков?.. И я, и футболисты были только «за». Всё равно свободные места оставались…

С.Л.: А почему практически не возможно бороться с договорными матчами, как с явлением? Такое ощущение, что пока нет внутри премьер-лиги желания бороться с ними,  никакая прокуратура ничего не сделает. Насколько, по-вашему, болен организм российского футбола?

Г.Г.: Я думаю, что он, действительно, серьезно болен. Но в то же время то, что сейчас это стало таким открытым и обсуждается уже достаточно часто и активно, я думаю, это подействует, и мы сможем радикально сократить масштабы этого явления. Нельзя сказать, что это такая простая задача, нельзя сказать, что это случится завтра, но тем не менее…

С.Л.: Гаджи Муслимович, когда вы поняли, что не останетесь в «Крыльях»? При том, что и болельщики, и игроки, вспомним акцию – «Гаджиев – наш тренер», хотели сохранить вас для команды. Вы в начале сезона предполагали, что всё закончится именно так?

Г.Г.: Я в начале сезона этого не предполагал. Были отдельные разговоры с президентом и нельзя сказать, что очень легко складывались наши отношения, но в целом, я считаю, мы по многим принципиальным вопросам находили компромисс. Это позволяло относительно нормально работать, несмотря на то, что он постоянно получал какую-то неглубокую информацию от моих недоброжелателей. То, что такую информацию получал Барановский, я не сомневаюсь. Несмотря на это, нам удавалось достаточно неплохо сотрудничать. Мы перед сезоном 2006 года обсудили списки кандидатов, это тоже очень важная работа. В списках у нас тогда фигурировали – Лагиевка, Ангбва, Медведев, Шоава, Баба Адаму, Бранко, Климов, Калисто, Волков из «Амкара», Домингес. Но дело в том, что реально четырёх последних мы не могли приобрести, мы взяли тех ребят, кто был по карману, они оказались, в принципе, достаточно неплохими футболистами. Такую работу провели совместно, для подготовки были нормальные условия, в Турцию съездили, в Испанию съездили, в целом подготовились к сезону нормально. А вот летняя дозаявочная компания фактически была провалена… Мы, когда не смогли решить несколько вопросов до начала сезона, то сказали, что их надо обязательно решить в середине, там была позиция центрального защитника, позиция форварда и позиция одного из полузащитников. Я думаю, что те вопросы в тот момент не решались преднамеренно. Если был бы настрой на завоевание более высокого места, на завоевание права играть в европейских кубках, надо было доукомплектовываться безусловно, так как мы договаривались, нужно было каким-то образом защищать команду от пристрастного судейства, требовать нормального судейства, обращаться к прессе, не находиться в стороне… А когда команда проиграла, надо прийти в команду, надо поддержать команду, надо находиться рядом…

С.Л.: Когда летом никого, по сути, кроме Филековича не дозаявили, вам сказали, что у клуба нет средств?

Г.Г.: Ничего не говорили. Я помню, что я это оценил примерно так, что не хватает средств. Но не считал необходимым обострять ситуацию, я понимал, что если я начну обострять ситуацию, начну говорить о том, что игроков не приобретаем, как договаривались, то это будет одним из поводов для развития конфликта.

С.Л.: Вас не провоцировали на конфликт?

Г.Г.: Если и так, то не в самом начале сезона, не в самом начале подготовки, в самом начале подготовке все-таки такого ощущения не было… Наверное, это началось после матча во Владивостоке…

С.Л.: А что там все-таки было? Попытка сдать этот матч?..

Г.Г.: Я об этом не хочу говорить, по известной, мне кажется, причине. Конфликт, когда Карену говорили, что вывезем тебя в лес, действительно, был. Я, естественно, поддержал игрока, сказав, что это не методы управления.

С.Л.: А что случилось в перерыве домашнего матча с «Москвой»?

Г.Г.: Я там непосредственно не присутствовал, мне сложно говорить, что там произошло. В протоколе записали, якобы спортивный директор ударил судью, как-то обсуждать мне это не особо хочется.

С.Л.: Как вам в условиях нарастающего конфликта удавалось сохранять хороший микроклимат в команде и до конца чемпионата бороться за шестое место? Только два последних поражения отодвинули «Крылья» на десятую позицию…

Г.Г.: Задача и тренеров, и игроков, тренироваться и играть, об этом футболисты «Крыльев» очень хорошо знают. Мы до этого с ними пережили непростой сезон, моя позиция в этой ситуации всегда была обозначена, все, что происходит в клубе, это вас так или иначе касается, но ваша основная задача играть, не обсуждать все эти вещи, которые случаются… Надо работать на поле. Я благодарен футболистам за ту работу, которую они проделали, и в этой ситуации считаю, что команда все равно выросла по сравнению с 2005 годом. В 2006 году была все-таки целая серия хороших игр, с армейцами провели два хороших матча, со «Спартаком» оба матча, оба матча с «Зенитом», с «Ростовом» в гостях, с «Амкаром» дома…

С.Л.: А что вы сейчас думаете по поводу скандала с Бранко?

Г.Г.: Бранко – неплохой игрок. Но что о нем говорить, он - совершенно неадекватная личность. Я думаю, что Бранко так бы себя не вел, если бы не чувствовал этой поддержки руководства клуба, в частности, Авалу Шамханова… Ну, и как потом подавалась информация президенту? Мол, Омари Тетрадзе побежал к Бранко. А что перед этим было? А перед этим Бранко не явился на предматчевую установку, вёл себя хамски в раздевалке, и уже на базе нецензурно начал кричать на Тетрадзе.

С.Л.: Гаджи Муслимович, почему в 2006 году, когда кризис, казалось, миновал, когда команда, особенно в первом круге, боролась за зону УЕФА, почему именно в этот момент происходит резкое охлаждение губернатора Титова к Гаджи Гаджиеву?

Г.Г.: Губернатор был сознательно информирован кем-то, это очень просто. Он получал одностороннюю информацию из клуба, вторую сторону он не хотел, наверное, слышать, вот и все…

С.Л.: Складывалось такое впечатление, Гаджи Муслимович Гаджиев его лично чем-то обидел…

Г.Г.: Гаджи Муслимович Гаджиев встречался с Константином  Алексеевичем Титовым один раз только. Свое отношение к нему публично я, в принципе, выражал только в позитивном плане, высказываясь, что он помог команде в трудную минуту. Кто-то очень хотел в клубе, чтобы губернатор был настроен против меня.

С.Л.: У вас был действующий контракт с «Крыльями», тем не менее, вам уже искали замену?

Г.Г.: Ну, да… Олег Долматов сказал, что он не может прийти, это было опубликовано, правильно!? Долматов сказал, что он на «живое» место не пойдет, там работает тренер. А Сергей Оборин сказал, что с ним переговоров не ведется по той причине, что его попросили об этом молчать те, кто с ним вел переговоры.

С.Л.: Вы болеете сейчас за «Крылья»?

Г.Г.: Конечно, болею за «Крылья». По той простой причине, которую я неоднократно раскрывал. Команда эта принадлежит не только тем людям, которые там работают, руководству клуба, тренерам, руководству губернии. Команда принадлежит Самаре, принадлежит болельщикам, самарским любителям футбола в равной степени. Команда – это те игроки, которые там находятся, те люди, которые там работают, с которыми у меня прекрасные отношения. Поэтому я переживаю за команду, где играют Топич, Гусин, Медведев, Муджири, Макаров, Махач Гаджиев, Сквернюк, Бут, Лагиевка, Ангбва… Я, конечно, буду за эту команду переживать.

С.Л.: Что вы можете сказать о «Крыльях» под руководством Сергея Оборина в первых трёх турах?

Г.Г.: Можно говорить, что те задачи, которые ставил, видимо, главный тренер, перед командой изначально, выполняются. Он много внимания уделял игре в обороне, то, что игра обороны в «Амкаре» была поставлена хорошо, это известно. Команда в первых матчах не пропускала, выбила из Кубка России ЦСКА. В общем, старт нормальный. Хотя в атаке пока есть проблемы, но будут работать, есть возможность улучшить игру в атаке… Все зависит от возможностей команды. Если тренер считает, что у команды нет  возможности играть активно, агрессивно постольку, поскольку в такой игре она может уступить сопернику, то правильно выбрать ту игру, которая принесет результат. Если же у команды есть потенциал, который позволит ей решать обе задачи - и агрессивно атаковать, и надежно обороняться, то тогда, конечно, игра только в интересах обороны выглядит нелогично. Я думаю, что «Крылья» еще смогут раскрыть свой атакующий потенциал. Мы же помним, что эти же футболисты показывали неплохую игру в атаке. Думаю, что пока не в очень хорошем состоянии Муджири, когда он улучшит свое состояние, то тогда в атаке у команды будет получаться гораздо интересней.

С.Л.: Как часто вы возвращаетесь в памяти к Самаре?

Г.Г.: Возвращаюсь… Это не то слово, я, в принципе, никогда не расстаюсь пока что с Самарой. Я, конечно, глубоко признателен болельщикам, любителям футбола, очень уважительно отношусь к тем друзьям своим, товарищам, с которыми познакомился в Самаре, которых приобрел, работая в Самаре. Скажу, что это отношение меня трогало и продолжает трогать.

С.Л.: Чем занимается сейчас Гаджи Муслимович Гаджиев? Можно ли хотя бы чисто гипотетически представить, что через какое-то время вам последует предложение возглавить обновленную футбольную команду «Крылья Советов»?

Г.Г.: Я думаю, что такая вероятность невысока, она мизерна. Сейчас я помогаю руководителям столичного «Торпедо» Алешину и Тукманову в разных организационных вопросах, в том числе, в работе, связанной с футбольной школой. Эта школа подарила нашему футболу много замечательных мастеров. Можно вспомнить хотя бы одного Воронина. Я помогаю им на общественных началах, я советник президента клуба «Торпедо». И также на общественных началах принимаю активное участие в деятельности рабочей группы, возглавляемой Аркадием Дворковичем, заместителем главы администрации президента России. Рабочая группа занимается разработкой программы развития футбола в стране. Сейчас будет вынесен на исполком вопрос об утверждении федерального комитета. Основная деятельность этого комитета – создание футбольных центров по всей стране, строительство современных учебно-тренировочных баз, оснащение их современными технологиями, подготовка кадров - тренерских, по физической подготовке, врачей, физиотерапевтов. Социальные вопросы тоже будут находиться в сфере этого комитета, скорее всего…Сейчас мы послали своих специалистов в разные страны, в Италию, во Францию, Голландию, посмотрели, как работают там центры, изучили опыт, пришли к выводу, что должна функционировать трехуровневая система. Это -региональные центры, межрегиональные и всероссийский центр, они должны быть связаны друг с другом… Такая школа, как в Приморском под Тольятти и другие школы, которые добились результата, будут вовлечены в эту систему, скорее всего, школа Коноплёва станет межрегиональным центром.

С.Л.: Можно ли ждать, что уже в этом году Гаджиев вновь возглавит футбольную команду?

Г.Г.: Это зависит от тех предложений, которые будут поступать. Если они окажутся стоящими, серьезными, то тогда, конечно, пойду работать, а если нет, то тогда буду заниматься  другими проблемами, так или иначе связанными с футболом… Вот сейчас работаю над книгой о том, как готовить профессиональных футболистов…

С.Л.: В это межсезонье вас приглашали на пост главного тренера?

Г.Г.: Меня приглашали в середине прошлого сезона команды премьер-лиги. Я отказался. По окончании сезона предложения были только от клубов первой лиги, от хороших клубов, которые намерены бороться за выход в премьер-лигу.

С.Л.: Гаджи Муслимович, развейте этот парадокс – сейчас, особенно в Самаре, начинают противопоставлять специализации тренера и методиста. Я не понимаю, когда о Гаджиеве говорят, что он методист. После бронзовых медалей, двух финалов Кубка России, четвертого места «Анжи»…

Г.Г.: Надо определиться с тем, что такое тренер. В свое время в отечественном футболе очень часто добивались результата люди, которые умели выбивать деньги, их называли тренерами-организаторами, они приезжали в разные города, привозили большую группу игроков, находили для их оплаты деньги,  хорошо работали с судьями и добивались результатов. Тренеры-организаторы достаточно долгое время пользовались популярностью…Время шло и жизнь показала, что после таких тренеров обычно несколько лет трава не растет, остается выжженная территория, нет нормально подготовленных футболистов. Те футболисты, которые были, уехали вместе с этим кочующим тренером-организатором. Это все, на самом деле, жизнь отвергла. Можно сказать, что это говорят так о давно умерших переживаниях, они были, но давно умерли… Тренер, в моем понимании, это, прежде всего, - педагог, воспитатель. Он должен воспитывать футболистов в духовном плане и в плане специальном, спортивном. Тренер должен хорошо знать, что такое тренировка, что такое игра, какие она сдвиги вызывает в организме футболиста, что нужно дать футболисту, чтобы достигнуть максимального эффекта, более полно раскрыть его потенциал. Если тренер не владеет этими знаниями, не владеет современными методиками, так или иначе будут проблемы. Если тренер не в состоянии управлять коллективом, то у него тоже будут проблемы. Тренер, хороший тренер - это специалист, обладающий разносторонними качествами. Тренер должен уметь поддерживать отношения с прессой, тренер – это фигура общественная, публичная. Это необходимо еще делать для того, чтобы игра развивалась, чтобы мнения людей, достигших в футболе какого-то уровня, чтобы их мнение было доступно мальчишкам, которые живут не только в центральных регионах, но и в достаточно отдаленных районах. Хороший футболист может родиться где угодно, я это знаю по себе. Для меня не были пустым звуком выступления Бескова, Качалина, Аркадьева, где бы они не звучали. По радио, по телевизору, публиковались в газетах. Всё равно, я внимательно читал, что они говорят и жил этим, мое представление о футболе формировалось с помощью этих выступлений тоже.

С.Л.: А насколько значимо посещение главным тренером игр дублирующего состава?

Г.Г.: Есть тренеры, которые посещают игры дублирующего состава, есть тренеры, которые не посещают эти игры. Тренер готовится, как правило, к завтрашнему матчу и у него есть немало работы, связанной с завтрашней игрой. Там может быть и тренировка, там могут быть и теоретические собеседования, могут быть и индивидуальные собеседования с разными игроками. Там может быть и просмотр кассет с игрой будущего соперника. Но информацию, как играет дубль, тренер должен знать. Поэтому на игры дубля выезжает кто-то из помощников, который дает информацию, плюс еще привозятся кассеты, которые просматриваются… Очень много зависит от того, кто играет в резерве. Если в резерве нет ни одного футболиста, которого ты будешь использовать завтра, то смысл просмотра резко снижается. Если же там есть достаточно большая группа игроков, которые могут завтра тебе пригодиться в основном составе, это уже другой вопрос. Потом все эти ребята, которые представляют интересы для всей команды, они, так или иначе, просматриваются на протяжении всей недели, участвуют в тренировках основного состава… Если в игре дубля не играют кандидаты на завтрашний матч, то что там делать накануне игры? Главный тренер, которому делать нечего, он может пойти на дубль. Приятное дело, пришел на стадион, за результат не отвечаешь, сидишь себе, смотришь футбол… Да, этот парень неплохой, неплохо сыграл, а вот тот хуже, ну хорошо, дальше что… Как это реально влияет на результат завтрашнего дня?

С.Л.: Вы с Германом Ткаченко взаимодействуете сейчас?

Г.Г.: Иногда он звонит мне, иногда я ему звоню…Взаимодействий как таковых нет никаких.

С.Л.: Сейчас отдельные граждане говорят, что в прошлом году Гаджиев якобы поддерживал отношения с Ткаченко?

Г.Г.: Это говорят и говорили раньше, чтобы губернатору досадить, зная, что губернатор не любит Ткаченко, а Гаджиев с ним взаимодействует, значит, надо и против Гаджиева что-то сделать… И потом, я думаю, что клубом в значительной мере руководил Шамханов. Президент клуба ему очень доверяет.

С.Л.: А в связи с чем губернатор слушал и доверял только одной стороне и подозрительно относился к вам?

Г.Г.: На протяжении какого-то длительного времени Александр Петрович внушал нам, что у него такие замечательные отношения  с губернатором. Я думаю, что эти отношения сформировались тогда, когда у губернатора было трудное положение в период переназначения на пост. Барановский помог ему избежать всех этих проблем. Поэтому ему можно то, что нельзя другим, поэтому губернатор всегда будет поддерживать его. Так я, во всяком случае, понимаю эту ситуацию.

С.Л.: Это какая-то гоголевская ситуация получается… А как вы относитесь к работе Гуса Хиддинка с нашей сборной?

Г.Г.: Нормальный тренер, я думаю, что своей предыдущей работой он заслужил  уважительное к себе отношение. То, что там в Голландии сыграли так… 1:4 от Голландии - это свидетельство того, что не всё зависит от тренера. Есть вещи, которые тренер может, а есть вещи, которые тренер не может… Если у нас в России нет футбольных полей, если у нас пацаны тренируются на асфальте или булыжниках, какой результат вы хотите получить?! У нас шесть месяцев играют в футбол, а они - двенадцать месяцев. Создайте условия ребятам, пусть даже они живут на Камчатке или за Уралом, пусть они имеют возможность тренироваться в нормальных условиях круглый год.

С.Л.: Почему же тогда в период с 1956 по 1966 годы с тем же климатом и прочими вещами сборная СССР была в состоянии играть на уровне лучших команд?

Г.Г.:  Тогда у нас футбол был действительно народным видом спорта, в футбол играли все время во дворах, когда не было футбола, играли в хоккей с мячом. Когда наступало лето, мальчишка часами бил по этому мячу у себя во дворе, сейчас даже такой возможности нет… Второе, у нас была лучшая в мире система подготовки спортсменов на тот момент. У нас были самые выдающиеся ученые мира в этой области.

С.Л.: Итальянцы до сих пор работают по нашим методикам…

Г.Г.: Основы современной методики закладывались еще тогда. Как мы были готовы физически - не была готова ни одна команда. У нас была большая плеяда прекрасных тренеров – Аркадьев, Качалин, Якушин, Маслов… Тактическое образование у команд было очень высоким, где-то одно время были популярны венские кружева, а у нас - что было популярно? У нас был свой футбол, в котором преимущество отдавалось нагнетательному темпу, коллективной комбинационной игре, наш темп не выдерживали многие команды. Сейчас что получилось – мы, наоборот, уступаем в физическом отношении сопернику. Раньше, если мы уступали, например, только в технике, сейчас почти по всем компонентам уступаем…

С.Л.: А психологическое пораженческое настроение… Условно говоря, в сборной России футболисты по классу не уступают хорватам или сербам, грекам или туркам. А в игре уступают.

Г.Г.: Значит, тренер, в первую очередь, безусловно, должен быть хорошим психологом. Когда я говорил, что тренер – педагог, мы должны понимать, что педагогика и психология – два предмета, тесно связанных друг с другом. Не может быть хороший педагог плохим психологом, да? Если он и может быть, но не в нашей области.

С.Л.: Гаджи Муслимович, еще одна составляющая футбола, она совсем эфемерная, но тем не менее. 90% того, о чем мы сейчас говорили, касается того, что называется словом «нравственность». Насколько важно главному тренеру, учитывая, что он и педагог и психолог, быть человеком порядочным, честным, мужественным, умным, а не хитрым?..

Г.Г.: Думаю, что тренеру всегда проще направить футболиста, сделать ему замечание, когда он сам соблюдает некие принципы. Если ты сам делаешь одно, а ребят призываешь делать другое, то как тебя слушать? Сам ты не соответствуешь какому-то образу, а ребятам говоришь… Всегда могут спросить, а что ты сам?

С.Л.: В футболе люди видят не только бегающих людей, забивающих голы или пропускающих. Футбол – это часть культурного менталитета, современной мифологии, лучшие футболисты и тренеры – это образы национального духа, национальной культуры…

Г.Г.: Правильно… Трудно представить себе хорошего футболиста, если он трусливый, боится. Игрок должен быть работоспособным, смелым, этими же качествами должен обладать тренер. Если у тренера нет смелости, если он труслив, то это через секунду почувствует вся команда. Ответственность, результат игры очень важен. Боишься за результат, сидишь, дрожишь, нервно дергаешься, футболисты это сразу чувствуют, ими тоже овладевает беспокойство. Или, например, работоспособность, футболист должен бегать, а тренер должен уметь 16 часов  в сутки заниматься командой, это тоже работоспособность.

С.Л.: Вас на НТВ+ приглашали в качестве комментатора и обозревателя, вы сотрудничаете с этой компанией?

Г.Г.: Две передачи я уже провел. Они хотели, чтобы  я комментировал игры на стадионе, но я от этого отказался. Я думаю, что для меня это не лучший вариант. Я отказался. Вася Уткин мне позвонил…

С.Л.: А как вы отнеслись к тому, что НТВ+ купило все права на показ игр премьер-лиги? Потом часть матчей вернули каналу «Спорт», и всё-таки…

Г.Г.: Футбол должен быть доступен, особенно ещё только развивающийся футбол. Аудитория, насколько возможно, должна быть широкая. Развивать надо игру… Коммерческий показ резко бы сузил аудиторию. А это ведь и миллионы мальчишек из провинции…

С.Л.: Гаджи Муслимович, а супругу вам удалось заразить футболом?

Г.Г.: В принципе, да. Она, кстати, как вы – работник телевидения по профессии. Она работала ведущей на телевидении в Махачкале. Там мы с ней и познакомились.

С.Л.: Может, вам стоило бы сделать футбольную передачу вместе с ней. «Футбол глазами Гаджиевых»…

Г.Г.: Нет, ей сейчас не до этого. Малышке всего полтора года. Сейчас это её главное дело. Я стараюсь только помогать…